10 августа 2026 года Национальная комиссия по развитию и реформам и Национальное энергетическое управление Китая опубликовали пятнадцатый пятилетний план развития угольной промышленности, охватывающий период с 2026 по 2030 год. План принят на решающем этапе перед сроком, к которому Китай обязался достичь пика выбросов диоксида углерода «до 2030 года», однако в нём не указан конкретный официальный год достижения пика потребления угля.
Вместо объявления подробного графика сокращения документ подтверждает, что уголь останется «базовым источником энергии» и опорой безопасности поставок. Одновременно в нём содержится призыв достичь пика его потребления в период действия плана, повысить эффективность его использования, ограничить выбросы и развивать для угольных компаний альтернативные отрасли. Поэтому аналитики, которых цитирует Carbon Brief, считают, что документ не является планом поэтапного отказа от угля или его сокращения, а представляет собой основу для управления угольным сектором и его преобразования по мере приближения перехода в энергетическом балансе.
Пик потребления без обязательной даты
План повторяет цель достичь пика потребления угля в 2026–2030 годах и связывает её с двойными целями Китая по достижению пика выбросов и углеродной нейтральности, но одновременно требует обеспечить энергетические поставки. Связанные с государством структуры ранее допускали достижение пика потребления в 2027 году, а независимые аналитические материалы указывали, что выбросы от потребления угля, возможно, уже достигли пика.
Отсутствие конкретного года даёт Пекину больше гибкости в определении темпов перехода. По словам Кевина Ту, внештатного сотрудника Центра глобальной энергетической политики Колумбийского университета, достижение пика в 2027 году остаётся возможным, но зависит от роста спроса на электроэнергию, расширения возобновляемой энергетики, промышленной активности, погодных условий и спроса на уголь в химическом секторе. Ли Шу, директор Китайского климатического центра Института азиатской общественной политики, считает, что развитие рынка и технологий может стать решающим фактором сроков достижения пика, а регулирующие меры, возможно, будут направлены лишь на то, чтобы не допустить его переноса за 2030 год.
Укрепление поставок вместо сокращения производства
План не устанавливает общей цели по производству угля на пятилетний период, в отличие от планов 2015 и 2020 годов. Однако он предусматривает создание к 2030 году резервных производственных мощностей объёмом не менее 100 млн тонн в год — это ниже цели в 300 млн тонн, объявленной Китаем при запуске резервной системы в 2024 году.
Четыре северные провинции и региона — Шаньси, Внутренняя Монголия, Шэньси и Синьцзян — продолжат играть главную роль в поставках: план предусматривает, что к 2030 году на них будет приходиться более 80% китайского угля по сравнению с 82% производства в 2025 году. Он также требует, чтобы минимальная годовая производственная мощность новых или расширяемых шахт в этих регионах составляла 1,2 млн тонн, за исключением южной части Синьцзяна.
План также предусматривает дальнейшую централизацию управления производством. Любые новые мощности в 2026–2030 годах должны быть внесены в «единый реестр» и получить одобрение центрального правительства до начала реализации. Это может свидетельствовать о попытке предотвратить стремление компаний и регионов наращивать новые мощности по мере приближения потребления угля к стабилизации, а затем к снижению.
Что практически меняется в секторе?
В плане говорится о «зелёном низкоуглеродном переходе» и «чистом и эффективном использовании» угля, однако основное внимание уделяется производственным и перерабатывающим операциям, а также эффективности потребления, а не масштабному абсолютному сокращению выбросов. Предлагаемые направления включают повышение энергоэффективности, рационализацию использования воды, электрификацию шахт и увеличение доли возобновляемых источников энергии на них, а также вывод из эксплуатации неэффективного угольного оборудования и его замену чистыми источниками энергии.
Одним из направлений плана становится метан угольных шахт. К 2030 году предусмотрены добыча 26 млрд кубометров метана угольных пластов и утилизация 6,5 млрд кубометров шахтного газа, причём не менее 18 млрд кубометров должны приходиться на бассейн Ордос. В плане говорится, что использование этого газа может повысить безопасность, увеличить поставки энергии и сократить выбросы, однако абсолютная цель по снижению выбросов метана не установлена. Это означает, что эффект этих мер будет зависеть от механизмов реализации, которые пока не были подробно определены.
Переориентация компаний на энергетику и химическую промышленность
Документ требует от угольных компаний управлять закрытием шахт и планами выхода из отрасли, решать вопросы перехода работников, урегулирования долгов и восстановления окружающей среды. Он также поощряет их расширять деятельность в сфере электроэнергии, новой энергетики и химической промышленности, подчёркивая, что уголь будет всё чаще использоваться как сырьё наряду с его использованием в качестве топлива.
По словам Кевина Ту, ориентация компаний на углехимию является одним из наиболее значимых элементов плана. Документ призывает создавать стратегические базы для превращения угля в нефть и газ, стремясь снизить интенсивность выбросов за счёт низкоуглеродной электроэнергии, зелёного водорода, улавливания, использования и хранения углерода. Это не означает отказа от углехимии, а предполагает сделать её более эффективной, более высокодоходной и, возможно, менее углеродоёмкой. Ли Шу также считает, что напряжённость на Ближнем Востоке может привести к дальнейшему расширению этого сектора несмотря на экологические аргументы.
Вывод: План указывает на то, что Китай готовится скорее управлять этапом после пика угля, чем отказываться от зависимости от него. Страна продолжает поддерживать его способность обеспечивать энергетическую безопасность, одновременно вводя более жёсткое регулирование, повышая эффективность и диверсифицируя сектор, тогда как фактические сроки пика спроса и выбросов остаются открытыми и будут зависеть от развития рынка, технологий и политики.