Вторичный рынок акций частных компаний приобрел большее влияние в экосистеме стартапов, поскольку компании, поддержанные венчурным капиталом, дольше остаются непубличными. В интервью Crunchbase News Фил Хаслетт, соучредитель EquityZen и руководитель ее стратегии, объяснил, как цены этих сделок выявляют четкое разделение между современными компаниями в сфере искусственного интеллекта и более старыми разработчиками программного обеспечения.
EquityZen, основанная в 2013 году и базирующаяся в Нью-Йорке, управляет рынком покупки и продажи акций непубличных компаний, позволяя сотрудникам и другим акционерам продавать свои доли до первичного публичного размещения или приобретения. В октябре 2025 года Morgan Stanley объявила о планах приобрести компанию, а сделка была завершена в январе 2026 года.
Рынок IPO улучшается, но успех не гарантирован
Хаслетт описывает рынок первичных публичных размещений поздних технологических компаний как более благоприятный, чем три или шесть месяцев назад, благодаря улучшению показателей технологических акций и общему росту рынка. Однако он предупреждает, что картина по-прежнему неоднозначна: некоторые IPO сопровождались первоначальным энтузиазмом, за которым последовало замедление; в качестве примера он приводит Cerebras, чьи показатели ухудшились после листинга.
Кроме того, сила активности на рынке IPO во втором квартале в значительной степени была связана со SpaceX, что усложняет оценку открытости рынка для обычной технологической компании. Тем не менее Хаслетт считает, что искусственный интеллект открывает возможности по всей производственной цепочке — от энергии, необходимой центрам обработки данных, и чипов до координации вычислительных ресурсов и оптимизации стоимости обучения и вывода моделей.
Почему некоторые компании получают премию?
По данным EquityZen, средняя сделка на вторичном рынке заключалась со скидкой 38% к оценке последнего раунда финансирования, тогда как многие сделки с компаниями в сфере искусственного интеллекта проходили с премией. Хаслетт объясняет это существованием двух разных поколений частных компаний.
Первое поколение включает компании, основанные до волны искусственного интеллекта или вынужденные к ней адаптироваться. Многие из них привлекли финансирование в 2021 году по высоким оценкам, а затем не смогли привлечь новый раунд. Замедление роста или перестройка стратегии отражаются на вторичной цене. Компании же, основанные с 2023 года и позднее с подходом, ставящим искусственный интеллект в центр продукта и операционной деятельности, могут казаться инвесторам более эффективными и понятными, особенно когда они привлекают последовательные раунды по все более высоким оценкам.
Хаслетт приводит в пример Airtable, которая привлекла финансирование при оценке, примерно превышавшей 10 миллиардов долларов, а затем была продана за значительно меньшую сумму. По его словам, это не означает, что компания плохая, однако ее рост на 20% выглядит менее привлекательным по сравнению с более новыми компаниями, которые за несколько лет прошли путь от нулевой выручки до сотен миллионов долларов. Он приходит к выводу, что все больше компаний эпохи 2021 года могут быть проданы по оценкам ниже тех, что действовали в тот период.
Финансирование, время и риски капиталоемких компаний
По словам Хаслетта, рост компаний, занимающихся инфраструктурой искусственного интеллекта, робототехникой и космическими технологиями, отражает объективное изменение интересов инвесторов, а не просто погоню за ограниченным числом редких акций. Однако таким компаниям обычно требуется больше капитала, и им может понадобиться больше времени, чтобы выйти на предсказуемую выручку, особенно если им нужно построить завод или получить разрешения регулирующих органов.
Поэтому инвесторы вычитают из цены стоимость ожидания и необходимость дополнительного финансирования. Хаслетт отмечает, что доступные в 2026 году варианты финансирования стали шире, чем раньше, включая кредитование и финансирование под обеспечение активами. Однако эти варианты добавляют иной риск: в случае ухудшения показателей или вынужденной продажи активов кредиторы и займодавцы получают причитающиеся им средства раньше инвесторов во вторичном капитале.
Что практически меняется для акционеров и компаний?
Программы ликвидности больше не являются исключительной прерогативой компаний, существующих пять, шесть или семь лет. Более молодые компании начали использовать ограниченные предложения и организованные программы выкупа акций для вознаграждения сотрудников и удержания талантов, особенно инженеров и специалистов по обработке данных. Хаслетт считает, что доступность большего числа инструментов наряду с расширением деятельности Morgan Stanley в сфере тендерных предложений сделали вторичную ликвидность более приемлемой для компаний и инвесторов.
Однако этот баланс может измениться при падении рынков. Согласно интервью, нынешняя среда благоприятствует учредителям и сотрудникам, тогда как инвесторы участвуют в таких сделках, чтобы получить доли в компаниях, которые считают перспективными. Способность компании управлять программой, находить покупателей и предоставлять акции для продажи остаются практическими факторами, которые не определяются заявленной оценкой.
Для инвестора значение вторичной цены заключается в том, что она отражает то, сколько можно фактически получить в настоящий момент, а не просто стоимость предыдущего раунда финансирования. Базовая оценка в раунде измеряет готовность инвесторов покупать привилегированные акции, которые могут включать дополнительные права и приоритеты при ликвидации, тогда как вторичная акция не обязательно предоставляет такие же преимущества.
Что касается более старых разработчиков программного обеспечения, Хаслетт связывает возвращение некоторых из них к торговле с премией с их способностью выполнять поставленные задачи: использовать искусственный интеллект внутри компании, интегрировать его в продукты и опираться на лояльность клиентов и накопленную отраслевую экспертизу. Это его точка зрения, а не подтвержденное правило для каждой компании. Однако приведенные в материале данные подтверждают, что рынок больше не вознаграждает одно лишь имя компании или ее прежнюю оценку; он проверяет скорость адаптации, ясность траектории роста, а также масштаб финансовых и операционных рисков.